Сайед Кашуа, авторская колонка

[greenfree2002]

Примерно раз в месяц я буду выкладывать свои переводы кого-нибудь из современных израильских писателей.

Сегодня - перевод авторской колонки Сайеда Кашуа в газете "Haaretz" от 7.9.2017

Как я оказался расистом и испортил себе праздник

Сайед Кашуа
Оригинальный текст здесь.

Первого сентября был Курбан-Байрам. Его как-то обошли вниманием на сайтах израильской прессы; если бы не сообщение о том, что мэр Лода ворвался в мечеть, желая воспрепятствовать молитве, я бы и вовсе не вспомнил о празднике. Собственно, сам праздник в том сообщении не упоминался; тем не менее, оно вызвало у меня определенные ассоциации. Я перешел на арабские новостные ресурсы, сообразил, что к чему, и поспешил набрать и поздравить маму.

- Я думала, ты забыл, - сказала мама.
- Ни в коем случае, - заверил я ее, - я просто только что встал.
- А где дети? Я хочу их благословить.
- В школе, надеюсь.
- Вы отправили детей в школу, в праздник? Я понимаю, это Америка, но они позволили бы им пропустить школу, если бы вы попросили.

Разумеется, они бы позволили, да только мы позабыли.

- Конечно-конечно, - ответил я маме, - они бы позволили, просто мы не хотели, чтобы дети пропустили новый материал, понимаешь?
- Понимаю, - вздохнула мама. – Но пообещай мне, что ты всё-таки устроишь им праздничное настроение, ладно?
- Обещаю, - ответил я и закончил беседу традиционными благословениями, произносимыми в утро Курбан-Байрама, (хотя в Израиле день уже наверняка клонился к вечеру).

Как я устрою кому-то праздничное настроение, когда сам я наполовину в депрессии? В этот день в Израиле вышла в продажу моя новая книга, и брат, отдыхавший со своей семьей в Эйлате, в ответ на мое поздравление с праздником переслал через Вотсап фотографию обложки. У меня же до сих пор не было своего экземпляра, и каждые пять минут я подходил к двери проверить, не пропустил ли я приход почтальона, который, в таком случае, оставил бы бандероль с книгой у входа. Раз в полчаса я выходил во двор и заглядывал в почтовый ящик, хотя и знал, что доставка почты осуществляется в одно и то же установленное время, – и время это еще не пришло.

Я ведь так хотел получить копию книги, над которой работал столько времени, которая выжала меня почти досуха. Взять ее в руки, убедиться, что это не слухи, что книга действительно вышла в печать, что это не просто откуда-то присланная фотография обложки. Я так хотел полистать ее, ощутить ее запах и найти в ней успокоение именно в это утро Курбан-Байрама. Именно в день первого сентября, который каждый год приносит людям столько печали, - хотя вообще-то в Америке учеба начинается уже в середине августа.

Копия книги, хотелось мне верить, могла бы разогнать мысли о той неловкости, которую я совершил накануне этого праздничного дня. Первое что я сделал, проснувшись первого сентября, – просмотрел в сети список студентов, посещающих мой университетский курс по литературному творчеству. Сказать правду, это же было и последнее, что я сделал перед отходом ко сну. К моему огромному сожалению, утром выяснилось, что та чернокожая студентка всё-таки выписалась с курса. Я опасался этого, но надеялся ошибиться, как я обычно ошибаюсь, пытаясь предсказать поведение людей. Опасение появилось в тот момент, когда я увидел ее реакцию на неудачное выражение, вырвавшееся у меня на занятии. Видит Бог, я не имел этого в виду – напротив, я имел в виду нечто совершенно обратное. Но я не чернокож, - а студенты в классе не знали обо мне ничего, кроме этого факта. Да и с чего бы им было знать? Каким же толстокожим могу я быть, когда начинаю думать, что принадлежность к национальному меньшинству дает мне право позволять себе шутки с расистским оттенком. Выражение боли, появившееся на лице этой студентки, показало мне, что я ошибся и перешел ту грань, которую не следовало переходить.

Говоря вкратце, заданием студентов было проанализировать короткий фильм на тему расовых предубеждений; по окончании обсуждения я попытался направить их внимание на те аспекты, которые были незаметны с первого взгляда. Я спросил их, видит ли кто-нибудь, что этот прекрасный фильм на самом деле говорит нам, что не следует быть расистами, потому что «бывают же и хорошие чёрные». Увидев выражение лица чернокожей студентки, я попытался исправиться, но только еще больше испортил дело; так обычно случается с леваками, старающимися убедить других, что они не расисты, и только подливающими каждым своим словом масла в огонь. Я очень надеялся, что эта студентка останется, даст мне еще одну возможность, придет на еще одно занятие и увидит, что я на ее стороне.

А в самом ли деле я на ее стороне? Каким же идиотом я становлюсь иногда. Как, собственно, и режиссер того фильма, белый мужчина, который пытался показать, насколько он против расизма, а показал только свой собственный расизм. И вот она ушла, девушка, которая говорила, что всю жизнь хотела быть сценаристом и учиться создавать хорошее кино. Может, мне стоит написать ей? И что сказать? Есть ли слова, которые покажут ей, что я не расист? Если я отправлю ей мейл, я могу, того и гляди, показаться недобросовестным лектором, который запугивает студентов и заставляет вернуться к нему тех, кто использовал свое законное право выписаться с курса в течение первых двух недель.

Я снова выглянул в окно, – книги все еще не было.
Будет вам праздничное настроение, решил я, и отправился в торговый центр, чтобы успеть купить подарки до того, как жена и дети вернутся домой.
Это как Рождество, только Курбан-Байрам, подумалось мне.

«С праздником, дорогая» - написал я жене, которая всё еще была на работе.
«Я думала, ты забыл».
«Как можно? Выйдем вечером с детьми в ресторан по случаю праздника?»
«Может, сделаем шашлыки, раз уж Курбан-Байрам?»
«Нет, не сегодня. Лучше во вторник, в День Труда»
«В День Труда – барбекю, это не считается. Что с твоей студенткой?»
«Выписалась».
«Сочувствую. А книга?»
«Ещё не пришла».

Перевод: С.Гурбич