greenfree2002

Говорить о том, что я думаю о снах, так же тяжело, как читать во сне какой-либо текст: слова меняют свой смысл по ходу чтения, содержание постоянно варьируется.

Я не связываю сны с теорией архетипов Юнга. Мне никогда не снились архетипы (всякие там Мудрецы, Шуты, Отцы и Дети), а всегда весьма конкретные вещи - пусть и не существующие в нашем мире. Я также не думаю, что имеет смысл говорить в терминах Фрейда: не так уж часто нам снится то, чего мы боимся, или чего нам хотелось бы. Обычно нам снится мешанина из образов, взятых из повседневной жизни. Я бы предпочел подход Фромма; жаль что он, кажется, психоанализом снов не занимался.

Часто повторяющийся мотив из моих снов: я опаздываю на занятие, и что-то постоянно мешает мне идти. Или я собираю вещи, чтобы успеть на самолет или автобус, но все время остается еще что-то, что надо уложить. Или я прихожу на занятие, но не знаю, о чем рассказывать студентам. Стандартные сны преподавателя. Ничего архетипического и ничего фрейдистского. Просто мотивы, закрепившиеся в подсознании.

Верно ли, что некоторые сны связаны с потусторонним? Не могу сказать, что я в это не верю. Г.К.Честертон когда-то написал о сочетании психоанализа и атеизма: «Нельзя говорить: да, в нас есть нечто, чего мы не сознаем; зато мы точно знаем, что оно не связано с потусторонним миром. Нельзя говорить, что под нашим домом есть абсолютно незнакомый нам погреб, из которого, без сомнения, нет хода в другой дом».

Нужно ли записывать сны? Если и нужно, то не ради самих снов, а ради того, чтобы больше обращать внимания на свое подсознание. Трактовать их - дело лишнее. Если они мне что-то говорят - я либо улавливаю это по невербальным ощущениям внутри сна, либо нет. Кому вообще могло прийти в голову, что психотерапевт, которому я напел сон как тот Рабинович, сможет понять и объяснить его лучше, чем я?

Можно ли исследовать - или хотя бы использовать - сны? Вопрос, для чего. Я так понимаю, это обычно делают либо для более близкого знакомства со своим подсознательным, либо для контакта с потусторонним (души умерших и другие нематериальные сущности, дающие нам намёки символами, вместо того чтобы прямо сказать словами). По-моему, сны - очень ненадежный путь; для обеих целей есть более прямые.

Для знакомства с подсознанием есть психотропные вещества (не реклама), которые активно использовали западные психологи в лабораторных условиях в середине 20-го века - пока их не запретили (и тех и других). При этом, сейчас в отдельных странах некоторые такие вещества разрешены, так что всякий тамошний житель волен использовать их в экспериментах над собой (горячо осуждаем). Для контакта с трансцендентным есть молитва, или старый добрый транс. Тут как и во сне, нет уверенности, - ответит ли тебе свое же подсознание или внетелесная сущность, - но, по крайней мере, ты целенаправленно настраиваешься на контакт. Или же - если больше веришь специалистам - можно обратиться к дипломированному медиуму.
Не реклама.

Уильям Джеймс в "Многообразии религиозного опыта" рассказывает об опыте людей, испытавших эффект присутствия. В частности, со слов его знакомого,

"Я уже был в постели и погасил свечу. Меня охватило раздумье о пережитом мною в прошлую ночь; вдруг я почувствовал, как что-то вошло в мою комнату и остановилось у моей постели. Это продолжалось не больше двух минут. Я познал это без помощи моих обычных чувств; вместе с тем я весь был потрясен особым «ощущением», невыразимо гнетущего характера. Оно задело во мне глубины моего бытия сильнее, чем обычные восприятия. Как будто что-то с болью разорвалось внутри меня — особенно это ощущалось в груди. И скорее это был ужас, чем боль. Несомненно, нечто было возле меня, и в его присутствии я меньше сомневался, чем в существовании людей, состоящих из плоти и крови. И об исчезновении его я так же отчетливо узнал, как о его приходе; оно мгновенно исчезло через двери, и в тот же миг "ужасное ощущение" рассеялось."

Я думаю, именно такого рода субъективные переживания и стали основой дискурса о привидениях. Рассказы о том, что кто-то видел тень или слышал вздох - скорее попытка рационально объяснить, как именно человек почувствовал присутствие; но изначальным было именно оно. Похоже, у некоторых из нас есть способность воспринимать внетелесное - посредством внетелесного, - то есть, напрямую. При таком взаимочувствовании невозможно общение словами или мыслями, - общение заключается именно в том, чтобы просто побыть рядом.

Мне очень нравится подход Уильяма Джеймса - он писал еще в те времена, когда случаи проявления сверхъестественного еще можно было обсуждать в академическом сообществе.

В более поздний период изучать такое стало возможным только под видом исследования психологического восприятия свидетелей. От вопроса "действительно ли оно" фокус сместился на "почему людям кажется, что они это воспринимают". Один из немногих исследователей, кто под защитой такого подхода не побоялся заявить о возможности существования "сверхъестественного" - Ян Претимэн Стивенсон (1918-2007), американский психиатр, директор Отдела исследований восприятия в Медицинской школе Университета Вирджинии.

Стивенсон собрал более 3000 свидетельств детей, помнящих предыдущую жизнь, многие случаи критически проанализировал и проверил, и пришел к выводу, что наиболее вероятное объяснение - что дети говорят правду. Ссылки на некоторые статьи Стивенсона - в статье о нем в Википедии; одна из его книг была переведена на русский - "Реинкарнация. Исследование европейских случаев, указывающих на перевоплощение" (European Cases of the Reincarnation Type, 2003).

Политическое противостояние в Литве, о котором я писал в посте о министерстве культуры, набирает обороты. На этот раз в центре внимания - закон, продвигаемый коалицией, который упрощает процедуру увольнения директора Литовского Радио-и Телевещания (LRT) - национального медиа-канала. Хотя LRT полностью финансируется государством (и потому независим от коммерческих групп влияния), правительство не может диктовать ему политику освещения происходящих процессов. LRT призван служить общественности, и в последнее время нередко критикует саму правящую коалицию; та, соответственно, решила принять меры.

Злые языки (тм) утверждают, что коалиция в деле ограничения информационных свобод, движется в направлении “управляемой демократии” (тм) - по пути Венгрии и Словакии. И поскольку у нее в Сейме явное большинство, закон о процедуре увольнения имеет все шансы быть принятым.

Оппозиция, чтобы замедлить принятие закона и привлечь внимание общественности, выкатила сотни поправок к закону, каждая из которых должна быть рассмотрена отдельно. Причем подошла к делу творчески: часть этих поправок являются язвительной насмешкой над тем, что оппозиция считает произволом большинства. К примеру, говорят, в одной из поправок содержится требование, чтобы любой назначаемый директор ЛРТ был блондином. Как говорится, имеющий мозги да поймет.

Разумеется, почти все эти поправки отвергаются, но это занимает некоторое время и расширяет общественную дискуссию.

Но одна поправка все же была принята.

Согласно ей, директор ЛРТ может быть уволен только с санкции кота Nuodėgulis, принадлежащего известной депутатке от правящего большинства, каковой кот несколько раз засветился в ее социальных сетях.

Мне кажется в этом выборе оппозиции особенно важным именно тот факт, что они выбрали в качестве кота с правом решающего голоса - питомца своих политических противников. Это делает иронию особенно тонкой. Сдается мне, это часть распространяющейся в мире насмешливой идеи: действия политиков часто бывают настолько нерациональны, что любой кот на их месте принес бы населению значительно меньше вреда.

Эмиграция как явление существует с незапамятных времен - как минимум с эпохи появления национальных государств. Наш век - это век появления современных кочевников, - иногда цифровых, но по большей части обычных аналоговых номадов. Неплохие русские в Таиланде и Сербии, украинские беженцы в Германии и Польше, израильтяне от Берлина до Амстердама, британские дауншифтеры, преподающие английский в Индии и Китае, пакистанские апшифтеры, водящие грузовики в Британии, и просто профессионалы, переезжающие из страны в страну вслед за новой работой - это все je suis, или точнее nous sommes. Экспатрианты.

Что хорошо бы осознать нам, как экспатам? Три базовые вещи.

Во-первых, дом. Для большинства людей характерно стремление обрести Дом - экзистенциальное мифологическое место, «где наверняка помнят и ждут». Иллюзия того, что вот еще немного, и человек вернется Домой - в ПРБ, возрождающуюся из пепла Украину, светский и либеральный Израиль и т.д. - она психологически очень поддерживает, ибо трудно метаться без цели, а сознание тянется к знакомому и родному. Но с практической стороны, глядя не куда-нибудь, а в глаза реальности, хорошо бы признать: мы никогда туда не вернемся. Это - «город, которого нет». И научиться спокойно метаться без цели.

Во-вторых - язык. Очень полезно отрефлексировать и отмести психологическую привязанность к родному языку, который один нам надежда и опора во дни скитаний и тягостных раздумий. Да, родной язык - несущая конструкция личности. Да, на чужбине тянешься к тому, кто говорит с тобой на одном языке (если они, конечно, не плохие русские). Но если это преодолеть и с удовольствием говорить с человеком на его языке - практической пользы будет гораздо больше. Даже если говоришь с ошибками и своим смешным акцентом. Главное - не напрягаться, людям это нравится.

И в-третьих: кочевничество больше для экстравертов. Потому что когда ты живешь Дома, твоя профессиональная и персональная сеть стабильна, новые звенья к ней добавляются лишь изредка. А переезжая с места на место, ты должен всякий раз выстраивать новые сети с нуля, и если тебе не нравится это делать от души - в них будет очень мало чего ловиться. Поэтому хорошо бы изменить свое восприятие себя как интроверта на что-нибудь эквивалентное, но более продуктивное. Как сказал Шерлок, «я не психопат, а высокоактивный социопат». Я не интроверт, а высокофункциональный аутист. По крайней мере, тут есть две части. Вторая - физическая константа: более сильное реагирование на внешние раздражители, обусловленная генами и средой в первые месяцы жизни. А первая - это поле, где мы можем что-то делать, целенаправленно повышая свою (и без того, несомненно, высокую) функциональность.

И последнее, бонусом. Нужно понимать, что мир постепенно сжимается, оставляя современным кочевникам (как, кстати, и классическим кочевникам, включая животных и птиц) всё меньше возможностей. Понимать, и быстрее перебирать лапками.

Наша хорошая знакомая, литовский университетский профессор с родным русским языком, уже давно общается со всеми не-литовцами только на английском. И с нами в том числе. Как она говорит, в целях деколонизации собственного мышления.

Средство очень хорошее, сдается мне. Если бы в украинском академическом мире все стали общаться - в качестве второго языка - на английском, одно это подняло бы уровень украинской науки на порядок. Но объяснять такой переход тем, что это делается для деколонизации, - это прямо смешно. Для деколонизации. На АНГЛИЙСКИЙ. Камон.

На мой взгляд, концепция деколонизации заидеологизирована чуть больше чем полностью. Неоколониализм - явление скорее экономическое, чем культурное. Вместо того, чтобы вывозить ресурсы из колоний, строя там какие-никакие дороги, мосты, больницы и суды (и продвигая свое культурное влияние через систему школ, церквей и присланных специалистов), - как это было при колониализме, - развитые страны теперь вывозят эти ресурсы, просто давая взамен зелёные бумажки. Или переносят на территорию развивающихся стран свои предприятия, чтобы использовать местную рабочую силу для переработки тех же ресурсов за эти же бумажки. Ничего культурного, просто бизнес.

Что же касается культурной сферы, то тут более адекватно говорить о культурном влиянии более широко распространенных культур (и при этом культура совсем не равна языку). Европейской, североамериканской, арабской, российской и т.д. - на соседние. И это не является чем-то негативным, - нужно просто правильно выбрать, под чьим влиянием находиться. Скажем, Украине хорошо бы еще больше подпасть под европейскую культурную экспансию.

А дискурс о «культурной деколонизации», как и большинство нео-левых дискурсов, раскручивается, имхо, чтобы заместить и затуманить классический левый дискурс об экономической эксплуатации.

От критиков религии часто можно услышать довод, что независимое появление и развитие религий во всех уголках мира объясняется не опытом встречи с чем-то Трансцендентным, а универсальным для всех людей страхом перед смертью и попыткой себя успокоить надеждой на вечную жизнь.

Но, во-первых, страх смерти универсален для всех млекопитающих, а признаков появления религии незаметно даже у человекообразных обезьян. А во-вторых, не скажу за другие религии, но в иудаизме - древнейшей форме монотеизма - не было никаких идей о бессмертии души, вплоть до второго века до н.э. Существование Трансцендентного и бессмертие души - две разные, и необязательно связанные между собой, вещи, и религия - это о первом. Ее можно использовать для разных целей, в том числе и психотерапевтических, но причина появления, по меньшей мере, иудаизма - явно другая.

Другое объяснение критиков - что религия есть попытка повысить статус социальных законов. Мол, жрецы и прочие угнетатели объяснили полезные для общежития законы божественным происхождением, чтобы обеспечить их выполнение массами. Это прямо смешно. Как будто после выдачи им Десяти Заповедей, люди стали меньше убивать, прелюбодействовать и произносить имя бога всуе.

Я ни разу не Мирча Элиаде и далеко не Уильям Джеймс, но мне сдается, что более естественно объяснить изначальное появление разнообразных религий в нашей человеческой реальности - разнообразием реального религиозного опыта.

Есть много шуток на тему того, сколь бессмысленным является совет «не переживай». Между тем, как учил великий Гегель, всё действительное разумно, - значит, если уж такой совет появился, смысл в нем был, нужно только найти.

Когда этот совет работает?
Когда такое говорит человек, с которым ты делишь последствия.

Если ты не получил оффер, и беспокоишься, что твоей семье придется снизить жизненные стандарты, - и часть твоего переживания она из-за того, что последствия отразятся и на партнере - тогда «не переживай» от партнера сильно ослабляет внутреннюю напряженность и помогает переключиться с переживаний на осмотр альтернатив.

Если ребенок в чем-то не преуспел - и часть его переживаний от того, что он якобы не оправдал ожиданий родителей - тогда «не переживай» от родителя показывает, что он его совершенно не осуждает.

То есть важно не буквальное значение словосочетания, а то, что за ним стоит - посыл «последствия этого меня совершенно не печалят».

А если это говорит коллега, приятель или любой другой случайный попутчик, - тогда, ясное дело, этот совет не имеет никакого смысла.

Согласно недавно вышедшей статье в Financial Times, регулярная аудитория ChatGPT превышает 800 млн пользователей, но лишь 5% из них — платные подписчики (цит. по источнику)

Когда нам говорят, что самые богатые 1% людей в мире имеют больше богатства, чем нижние 95% населения вместе взятые - это само по себе впечатляет.

Но здесь еще более наглядно: из тех, кто считает ChatGPT полезным (что уже говорит о том, что эти люди несколько выше по доходу и развитию, чем, скажем, нижний квартиль по миру) - только у 5% есть свободные 25 долларов в месяц, которые они могут потратить на саппорт своей интеллектуальной сферы.

Система построена так, чтобы у почти всех людей в мире (даже граждан ЕС со средней зарплатой в 2000 евро) не было свободных 25 долларов в месяц.

Прогулялся сегодня по центру Вильнюса; на витринах некоторых кафе и магазинчиков, и даже на одеждах людей заметил значок-наклейку:
Это символ протеста, начавшегося несколько недель назад, против назначения министром культуры члена одной популистской партии. Ее умеренно консервативные взгляды на культуру, как мне кажется, близки к тем, которые разделяют большая часть литовцев, а упрекают ее, в основном за популизм (не знаю, что это такое; пресловутое «потакание вкусам низших сословий»?). Мне интересно, что протест в защиту культуры вызвало назначение какого-то человека, который, сколь бы велик он ни был (а он не очень), вряд ли может угрожать целой культуре.

Большую угрозу культуре, кмк, несет наличие самого министерства культуры, кто бы его ни возглавлял. Культура общества растет снизу, и любые попытки направлять ее рост сверху идут поперек естественных тенденций, а значит, усиливают напряженность в обществе. Три тысячи лет западная цивилизация как-то выживала без министерства культуры, и худо-бедно западная культура развивалась в сторону большей гуманистичности и демократичности. И вот в последний век человеки придумали эту прачечную организацию, и процесс пошел куда-то не туда. Не знаю, как насчет каузации, но определенная корреляция тут очевидна.

Примерно то же самое ведь было и с христианской религией. Первые века христианства, почти никак не организуемого сверху, были тем самым чистым периодом, к которому впоследствии стремились вернуться протестанты. Потом церковь стала политической организацией, начала рулить процессом, - и понеслось: великий раскол, крестовые походы, инквизиция, борьба за власть с императором, охота на ведьм, продажа хлебных мест и прочие безобразия. Зародившийся протестантизм попытался вернуть религии исходную чистоту, но самым сильным очищающим моментом, на мой взгляд, было повсеместное фактическое (а в большинстве стран и юридическое) отделение церкви от государства на Западе.

Вот мне кажется, что было бы очень неплохо отделить от государства еще и культуру.

В США нередко на перекрестках ставят знаки STOP с четырех сторон, - водители проезжают строго по очереди. В Европе обычно обозначают, где главная, где второстепенная. А в Грузии бывают перекрестки, где со всех сторон висит знак второстепенной дороги. В теории каждый должен уступить, но на практике, когда машины идут чередой, не останавливаясь, проскакивает тот, кто решается вклиниться. В целом, водить приходится, резко ускоряясь и встраиваясь, и так же резко тормозя перед другим встроившимся. Бесит.
- Я не понимаю, как в Грузии можно водить машину без автомата.
- Вот-вот.
- Я, конечно, имею в виду трансмиссию.

***
Перед сдачей машины, ее положено помыть. Автоматических моек (где не нужно самому поливать машину из шланга) в Тбилиси всего несколько, как утверждает Гугл, и все они далеко не в центре. Соответственно, выбор - тащиться через полгорода туда и обратно, или помыть самим. Опыта мытья, впрочем, никакого.
- Слушай, мы нашу машину в Штатах ни разу за пять лет не мыли, верно?
- Ага. Ну, то-есть, снаружи. Внутри-то мы ее регулярно пылесосили… почти каждый год.

***
Заправляем машину перед сдачей. Тут это всегда делает работник заправки, ему же и платишь. Подходит вальяжный грузин, дымя сигаретой.
- Полный?
- Полный.
Заканчивает заправлять, продолжая курить, - одной рукой стряхивает пепел, другой закручивает крышку бензобака.
Нервная работа, я понимаю. И опасная.