Уильям Йейтс и поэзия модернизма

В «Белой Богине» Роберт Грейвз формулирует отличительный признак истинной поэзии: когда вы читаете ее вслух в ванной за утренним туалетом, вы чувствуете, как у вас начинают шевелиться волосы. Имеется в виду, что настоящая поэзия оказывает воздействие не только на эмоциональном, но и на физическом уровне. Разумеется, это очень субъективный критерий, но для меня именно такой является поэзия Уильяма Йейтса. Русский перевод, разумеется, такого воздействия не оказывает, но всё же я выложу здесь мой перевод его стихотворения «Фергус и Друид».

( Read more... )

Йейтс вообще очень хороший пример, когда хочешь разобраться в процессе перехода от поэзии с регулярной рифмой к белому стиху и к еще более свободным формам. В одном из своих предыдущих постов я приводил манифест Натана Заха, обосновывающего этот переход в израильской поэзии 60-х годов 20-го века. Но в западном мире этот переход был осмыслен гораздо раньше: ниже я привожу мой перевод фрагмента эссе Роберта Грейвза “Contemporary techniques of Poetry” (1925), где он рассуждает о различных течениях в английской поэзии.

( Read more... )

В советских школах нам с самого детства вкладывали, что рифма должна быть точной, а все эти ассонансы и прочий буржуазный декаданс – от бедности умения. Поэтому, как поучал Незнайку поэт Цветик, «книжка - шишка» - это хорошая рифма, а Незнайкина «палка - селёдка» - это не рифма вообще. Хотя с точки зрения современной (Носову) западной поэзии это была вполне годная диссонансная рифма. И вот теперь поди пойми, то ли Носов честно продвигал «единственно верную» советскую поэтическую традицию, то ли тайком иронизировал над Цветиком, который способен рифмовать только на уровне «коржик - моржик».
:)