greenfree2002: (Мостик)
Веками люди выращивали свою пищу, шили одежду, мастерили орудия труда.

Потом – в конце 19 века – произошел второй этап отрыва человека от базовой реальности – или, в терминологии Маркса, отчуждение работника от результатов своего труда. Продукты питания для всего населения выращивают 5% фермеров, одежду и мебель изготавливают на современных фабриках и в ателье. И вот уже человек, который способен починить мебель, ценится на вес золота, зашить пододеяльник могут единицы, а идея вырастить себе помидоры или перцы считается признаком редкого чудачества. В середине 20-го века приподняло было голову панк-движение с лозунгом Do It Yorself, но тут же и угасло, оставив по себе лишь воспоминания о цветных ирокезах.

Люди перестали создавать продукты, они стали «участвовать в производственном процессе».

В конце 20-го века произошел третий отрыв от базовой реальности. Пищу перестали готовить, ее теперь покупают готовую, замороженную, консервированную. Человек больше не делает блюда на свой вкус; он изменяет свой вкус под унифицированную, приготовленную для него массовым производством "еду". Мало кто нынче заготавливает малиновое варенье; умение приготовить домашние печеньки ценится на вес золота; Тайное Знание Приготовления Борща способно, как известно, править миром.

Люди перестали себя кормить, они стали «участвовать в процессе потребления».

Четвертый этап отрыва происходит сейчас. Люди уходят от живого контакта в общение с гаджетами. Соприкосновение в социальной сфере стандартизируется с помощью установленных процедур и условленных выражений. Мы не заметили как, в широком понимании термина, «протестантская этика» заменилась этикой корпоративной. Ведь протестантская этика говорила не только «трудись добросовестно», но и «будь хорошим человеком». Корпоративная этика говорит «будь хорошим сотрудником». Те же тенденции можно заметить и во внерабочем общении. Люди редко собираются группами в домашней обстановке, как это было еще четверть века назад; встречи проводятся в ресторанах, клубах, антикафе, на «корпоративах». «Зайти в гости» стало аномально личным действием.

Это я всё не к тому, что «раньше было лучше». Я к тому, какие навыки становятся редкостью – и потому, автоматически, ценностью. Умение чинить мебель и выращивать перцы, печь печенье и готовить борщ, строить человеческий контакт и мгновенно находить общие точки с визави – эти навыки будут всё более ценными в прекрасном новом мире. Нет, они не будут приносить нам деньги, отнюдь. Но ведь не за деньгами же мы сюда пришли?

Да, забыть эту истину – это был первый этап отрыва от реальности.
:/
greenfree2002: (СЧашкойЧаю)
Продолжая тему литературы как источника ролевых моделей.

На мой взгляд, во всей популярной литературе Западного мира можно выделить четыре типа моделей отношения героя к происходящему вокруг.

1. «Я должен это добыть». Это, разумеется, древнейшая модель, появляющаяся в самых ранних произведениях литературы. Добыть Золотое Руно, красавицу-жену, чашу Грааля, сокровища старика Флинта. В современном кинематографе, который занимает место литературы в деле поставки населению ролевых моделей, из последних подобных произведений можно вспомнить многочисленных друзей Оушена. Роль добытчика необычайно популярна даже сегодня, хотя, казалось бы, количество овец и баранов уже не является столь ограниченным как во времена Ясона и Одиссея.

2. «Я должен это изменить». Тоже достаточно древняя модель, опирающаяся на стремление читателя почувствовать себя Решающе Нужным. Объединяющий Британию Артур, защищающий армию Карла неистовый Роланд, и далее вплоть до Бэтмена и Супермена – всё это оно. В наше время герой уже не обязательно мускулист и шестифутов, модель спасителя становится всё более демократичной: в этой роли может комфортно почувствовать себя даже спешащий к Ородруину полурослик.

3. «Я должен это понять». Данная модель появилась значительно позже первых двух, - лишь тогда, когда в мире начали осознавать ценность понимания, рефлексии, знания-силы. Мне не приходит в голову из подобной литературы ничего, написанного ранее Божественной Комедии. А после нее – Гамлет, Гулливер, Князь Мышкин, Адсон Мелькский, Санди Пруэль, Лукас Корсо и множество других, для которых основной формой жизнедеятельности было – смотреть, осознавать, и помогать осознавать другим. Ибо не достижение меняет наш мир, но постижение.

4. «Я никому ничего не должен». Это наиболее молодая модель; в популярной литературе она проявляется нечасто, поскольку в ее рамках захватить внимание среднего читателя значительно сложнее. Показать персонажа, которому ничего не нужно, и при этом заставить его по ходу сюжета что-то делать – не очень простая задача. Из первых таких персонажей, мне кажется наиболее ярким граф Монте-Кристо. Честертоновский Отец Браун. Герои Гессе – Йозеф Кнехт, Демиан, Гарри Галлер. Отнюдь не героические, порой даже трагические фигуры, которые пытаются выбраться из навязываемых им окружением ролей, вылупиться из скорлупы мира, или, говоря языком восточных учений – выйти из колеса кармы.

Четыре модели. Добрые или злые, эпические или трагические, симпатичные или отталкивающие.

Каждому - своя.
:)
greenfree2002: (СЧашкойЧаю)
Вот что я думаю по поводу избрания Трампа.

Когда восемь лет назад на пост президента был избран Обама, это был, если можно так сказать, триумф левой идеологии. И я лично знаю людей – хороших людей, – которые были близки к отчаянию. Было очевидно, что он (в отличие от республиканца МакКейна) прекратит поддержку Израиля, задружится с Путиным, узаконит однополые браки, даст волю национальным меньшинствам и приведет американскую экономику к краху вследствие расширения государственной поддержки малоимущих. Однако прошло четыре года, а потом еще четыре года, и стало очевидно – носитель левой идеологии во главе наиболее сильной страны мира – это не страшно. Даже наоборот, это настолько хорошо, что если бы Обама баллотировался на нынешних выборах, он был бы несомненно избран еще раз.

Теперь к власти пришло нечто, что можно назвать триумфом правой идеологии. И есть два варианта развития событий: либо в течение четырех лет мир осознает, что разница между тактичной толерантностью левого президента и агрессивной нетерпимостью правого почти так же огромна, как разница между мифическим Добром и сказочным Злом, – и тогда правая идеология, которая сейчас поднимает голову в мире, будет сильно потеснена. Либо мир увидит, что, в сущности, и сферически правый президент во главе государства с хорошо сбалансированной политической системой – это почти так же не страшно, и может быть даже эффективно, как и сферически левый.

И я даже не знаю, какой из вариантов нравится мне больше.
:)
greenfree2002: (СЧашкойЧаю)
Человек почти на 100 процентов есть производная от нескольких вещей.

Во-первых – от своего прошлого. Мы не просто все родом из детства, мы состоим из тех комплексов, убеждений и стратегий, которые сформировались в нашем прошлом. Мы знаем, как правильно поступать или думать, убирать в доме или готовить еду - потому что именно эти способы «делания» попались на нашем жизненном пути и стали нашими моделями.

Во вторых – от своего окружения. Только святой или фанатик не поддается влиянию среды. Человеческая психика адаптивна, мы прогибаемся под более депрессивную среду и подтягиваемся к более развитой, - просто для того, чтобы избежать дискомфорта от того, что мы «не такие как все».

Много веков именно эти две составляющие (порой противодействовавшие друг другу) формировали человека «таким, каков он есть». И неоткуда было больше взять человеку модели поведения, кроме как из подражания другим людям, – либо людям из прошлого, либо из актуального окружения.

А потом появилась литература. Сказания и притчи, былины и эпосы. Они не оказывают столь сильное влияние, как прямой пример ближнего, но позволяют задуматься о тех или иных ролях, примерить их на себя. Дети и подростки «играют в героев», пытаясь представить себя в образе. Взрослые ходят в театр, в том числе, чтобы увидеть «другое» поведение, отличное от того, которое привычно им в «обычной» жизни. Таким образом литература, театр и кинематограф помогают хоть немного изменить то, что намертво вбито в мысли и мышцы людей воспитанием и окружением.

И тут возникает вопрос, - а где среди этих моделей, собственно, человеческое Я?
:/
greenfree2002: (СЧашкойЧаю)
«Писатель — это прибор, показывающий состояние общества,
и лишь в ничтожной степени — орудие для изменения общества».
Стругацкие, Гадкие Лебеди

«- И что ты сейчас изучаешь?
- Сравнительное литературоведение.
- И какое это имеет… эмм… практическое приложение?»

Практическое приложение литературы состоит, в частности, в том, что она помогает нам дополнить нашу картину мира. Под картиной мира я понимаю как совокупность процессов, происходящих в настоящем или происходивших в прошлом, так и совокупность возможных идей, способов восприятия реальности, моделей поведения.

Территория – это не карта, как заметил, в частности, А.Коржибский.

Территорию – мы не знаем, и знать не можем. Но хотя бы карту желательно иметь – чем полнее, тем лучше.

Простой пример: откуда нам известно что-нибудь про историю Европы? Вряд ли из школьных уроков истории. Общую канву происходящего во Франции мы знаем из книг Дюма, Дрюона, Бальзака; основные пункты истории Англии – из романов Скотта, Стивенсона, Диккенса. Разумеется, то, что описано в романах очень далеко от «реальности», но если уж мы захотим разобраться детальнее – в экономических ли реформах Кольбера, в политических ли процессах объединения Шотландии и Англии, в социальных ли изменениях эпохи раннего капитализма – у нас есть с чем соотносить новые знания.

Так же обстоит дело и с территорией современности.

Долгое время я недооценивал этническую литературу, описывающую местечковую жизнь: события, происходящие в Израиле, Индии, Аргентине и в других периферийных странах. Разумеется, ведь истинно достойное пера происходит лишь в центре мира: в Европе и США. Мураками прекрасен, поскольку в его произведениях нет ничего специфически японского, помимо названий городов. По-настоящему высокая литература – литература универсальных ценностей.

Только после знакомства с текстами этнических писателей я осознал, сколь скудна была моя карта современного мира. «Шантарам» заставил меня взглянуть на приближенную к реальности жизнь современной Индии, весьма далекую от духовно-лубочной картинки Страны Просветления. Книги Сайеда Кашуа помогли мне увидеть разнообразие жизни палестинского населения Израиля – их мысли, вдохновения, страхи, надежды. Тексты Тайе Селаси дали мне понять, что на месте Африки в моей картине мира было просто огромное белое (или черное) пятно с биркой «голод и войны», - и это при том, что я профессионально занимался этническими штудиями и исследованиями в области идентичности.

Короче говоря, литература, кроме всего прочего, формирует нашу карту мира. Делает ее более адекватной «реальности». Может быть, помогает увидеть наше место на этой карте. И осознать «откуда я пришел, и куда я иду».

Что уж может быть более практическим?
:)
greenfree2002: (СЧашкойЧаю)
Вплоть до 20-го века основным трендом в формировании профессиональных, общественных и государственных систем было построение вертикальных структур – сверху.

Королевства и княжества, торговые компании, профессиональные цеха, образовательные учреждения – все это строилось сверху, от имеющего власть сюзерена, который делегировал полномочия стоящим ниже и зависящим от него подчиненным.

В 20-м веке оформился новый тренд – построение вертикальных структур снизу. Прямым или непрямым голосованием, стоящие в основе структуры лица (граждане государства, держатели акций компании, участники общественных организаций или профессиональных союзов) делегируют права и полномочия избранным представителям. Не обходится без злоупотреблений, и порой хвост виляет собакой, но в целом тенденция очевидна. И опыт скандинавских стран показывает, что такие системы более эффективны – не только в плане социальной справедливости и удовлетворенности населения, но и в самом приземленном, финансовом смысле.

Новый тренд, который набирает силу в 21-м веке, и, я уверен, вскоре станет доминирующим – построение горизонтальных структур. Основные принципы таких структур противоположны принципам, которые были в ходу до сих пор – иерархичности, субординации, непререкаемости авторитета.

Более всего это заметно в сфере образования, где такие системы как Khan Academy, Coursera, Italki всё больше делают образовательную систему одноуровневой. Преподаватель превращается в модератора дискуссии; студенты проверяют работы друг друга, готовят доклады по теме занятий, выбирают темы для обсуждений.

Далее, появляются всякого рода волонтерские общественные организации: спасение животных, поддержка социально незащищенных, медицинская помощь не имеющим страховки и многие другие.
Продвигается совместное создание продукции без целей получения прибыли: разработка программного обеспечения, «народный перевод» полюбившихся книг, краудсорсинг идей, участие в расшифровке генома и так далее.

И, наконец, этот тренд приходит и в сферу бизнеса. Уже сейчас начинают создаваться команды равноправных участников, которые объединяются для реализации того или иного бизнес-проекта. У них нет начальников и подчиненных, и тем более нет разделения на владельцев бизнеса и исполнителей. Привычная ныне схема, когда «предприниматель» подбирает «наемных работников», платит им зарплату и забирает себе прибыль, очень скоро окажется несовременной. Неэффективность ситуации, в которой работник заинтересован лишь в том, чтобы заработать побольше, а предприниматель – в том, чтобы заплатить поменьше, будет становиться все более очевидной.

Мы постепенно переходим к новому порядку – без иерархий, без власти авторитетов, без субординации.

Без доминирования.
:)
greenfree2002: (СЧашкойЧаю)
Волшебное ощущение – внезапно осознать себя в Касталии.

Долгое время представлялось (прямо скажем, являлось общим местом), что описанная Германом Гессе Педагогическая Провинция – утопия, и ах как жаль, что она никогда не существовала.

Но оказалось, Западное общество создало ее, – только в масштабах всего большого мира, а не одной маленькой выдуманной европейской страны. Вернее, я бы даже сказал, Касталия создалась как бы сама собой, сплелась по воле духа – или Духа.

Если современный человек, вне зависимости от возраста, решает заняться наукой, – мировая Касталия примет его и предоставит средства на существование. Пусть даже сферой его интересов являются совершенно «непрактичные» вещи. Критерием приема оказывается не «практичность», а какие-то совсем другие параметры. Иногда – просто рекомендации Мастера Музыки.

Да, предоставленные Провинцией средства позволят вести лишь довольно аскетическую, - однако, вовсе необязательно монашескую, - жизнь. Да, иногда придется преподавать, переводить старинные тексты или играть роль функционера в иерархии Провинции. Да, бюджет Касталии – точнее, те суммы, которые ее факультеты получают от внешнего мира – по-прежнему составляют около десятой части того, что ежегодно расходуется на вооружение. Да, факультеты Провинции порой разбросаны так далеко друг от друга, что путешествие с котомкой и флейтой через разделяющие их леса займет много больше двух-трех дней.

Но архив Касталии, доступ к которому ты бесплатно получаешь, став ее адептом, поразил бы и отца Иакова.
Но культура Касталии, в которую ты с головой окунаешься, позволяет чувствовать себя уютно и затворнику Тегуляриусу и карьеристу Дезиньори.
Но свобода поиска, которую ты обретаешь, и время, которое ты можешь посвятить медитации, порадовало бы и мастера Александра и Старшего Брата.

Здесь есть свои проблемы, преграды и причины для неудовлетворенности, как и в той, книжной Касталии Гессе.
Но само то, что она все-таки существует «на самом деле», – это чудо.
:)
greenfree2002: (Мостик)
Две короткие истории.

Беседовал я давеча с приятелем-греком о наших дальнейших планах. «Хотелось бы мне, - говорит грек, - проехаться по Алтаю и Юго-восточной Сибири… Но там же английского не знают, да? Ох, как же я тебе завидую, ты можешь во всех странах восточнее Польши говорить с людьми на одном языке».

Хотел я ему сказать что-то патриотичное про независимую Украину, про «не за это мы стояли на Майдане», про совесть, которая не позволяет мне говорить на языке захватчиков и инсургентов. Но посмотрел я в его ясные греческие глаза и понял, что он, европеец, мечтает путешествовать по Прибалтике и Карелии, по Алтаю и Кавказу, по Грузии и Армении, – и завидует мне, потому что я могу во всех этих местах найти с людьми старше 20 лет общий, родной мне язык. И решил я не пудрить ему мозги приматом национальной идеологии.

И вторая история. Понадобилось тут мне в Грузии перевести один простенький документ с украинского на грузинский. Ну, думаю, зайду в первое попавшееся переводческое агентство, и они мне его переведут за час. Максимум за три, если будет у них завал работы. Поскольку мне нужно срочно.

По привычке перестраховываться, написал им заранее: можно будет к вам зайти, перевести документик? А они мне: у нас, говорят, в столице, всего 3-4 переводчика с украинского – и все работают удаленно. Так что присылайте ваш документик, за несколько дней может, кого-нибудь и найдем.

А был бы у меня этот документ на двух языках – русском и украинском – наверняка сделали бы за час. Максимум за три, если бы у них был завал работы.

Такие дела.

Мир движется к многообразию, государства допускают несколько гражданств, несколько государственных языков, - все для удобства граждан. Страны же, в которых область понятий «удобно для населения» и «неправильно с точки зрения национальной идеологии» в значительной мере совпадают – могут не удивляться, если вдруг замечают, что они не движутся никуда.
:/
greenfree2002: (Мостик)
При всей моей любви к Израилю, пару слов о статистике.

Периодически можно встретить аргумент: несмотря на теракты, процент погибших насильственной смертью в Израиле значительно ниже, чем, скажем, в Украине или США. Потому Израиль, мол, безопаснее.

Подтасовка здесь вот в чем.

В любом сообществе есть, фигурально выражаясь, торные дороги и окольные тропы. И в большинстве мест чтобы уменьшить шанс попасть в халепу, нужно держаться магистральных дорог и не заходить в маргинальные кварталы. В Израиле же наоборот – центральные пути являются самыми опасными, при том что избегать их довольно затруднительно.

Террор, в буквальном смысле этого слова, заключается не столько в том, чтобы убить несколько десятков израильтян, сколько в том, чтобы человек опасался каждый раз заходить на центральную автостанцию, бродить по центральному рынку, сидеть в кафе или танцевать на дискотеке на центральной улице Тель-Авива.

Говорят, что в Израиле ребенок может спокойно в одиночку бродить по улицам в 2 часа ночи. Это, конечно, ценность, но важнее, чтобы он мог безопасно проехать в автобусе в 2 часа дня.
:\
Page generated Jul. 27th, 2017 02:51 am
Powered by Dreamwidth Studios